Личное

Открываю доступ к Книге моей Жизни,
чтоб Вы смогли узнать: чем я дышу, кого и что  люблю,
как шла к своим провалам и успехам…
Зачем?
Чтобы Вы знали максимально: обо мне, о моих Учителях и Учениках,
о том, как вырабатывался мой Метод познания Вселенной и взаимодействия с ней.
Тот самый Метод, что я передаю вам… 

СЕМЬЯ. СВЕРХЧУВСТВЕННОЕ ВОСПРИЯТИЕ В ДЕТСТВЕ

mama-papa-ya_m

Я родилась в Ленинграде за 12 дней до полёта Юрия Гагарина в космос. В 1961 году папа как раз заканчивал Военно-морскую медицинскую Академию им. Кирова, и ему, как Золотому медалисту, было предоставлено право выбрать себе место службы. В те дни папиной заветной мечтой стало  — посвятить свою жизнь космической медицине.

Когда мне едва исполнилось 3 месяца, родители переехали в поселок Чкаловский под Москвой, где находится Научно-исследовательский институт Военно-Воздушных Сил (НИИ ВВС) — то самое место, где готовили к полетам первых космонавтов. Космическая медицина тогда только-только создавалась. Шли первые исследования. Врачи разных специальностей, в том числе и физиологи, как мой отец, изучали здоровье тех, кого набрали в первый отряд космонавтов. Разрабатывались программы их тренировок: на земле и в воздухе. Именно тогда закладывалась база для первых медико-биологических экспериментов в космосе: создавалось космическое питание, особые скафандры и другие необходимые элементы для жизнеобеспечения людей в условиях автономного полета в космос, их жизни в невесомости.

Через несколько лет, когда всего в 5 километрах от пос.Чкаловский, прямо посреди живописного леса построили Звёздный городок, мы переехали жить туда.

Там, работая в Центре подготовки космонавтов, отец совершил одно из самых революционных открытий, сделавшее возможными длительные космические полеты.

Он изобрел и рассчитал математически все параметры для специального электро-вакуумного костюма, благодаря которому в невесомости для сердечно-сосудистой системы искусственно воспроизводятся условия земли.

Костюм назван в честь отца: «ЧИБИС» (Чирков Борис).

Папа также изобрел очень простую по конструкции и лёгкую по весу  систему регенерации состава воздуха. Это дало возможность космонавтам жить и работать на орбите, дыша привычным «земным» воздухом в условиях ограниченного пространства корабля в течение любого срока, необходимого для выполнения программы полёта.

Кстати, об этом мало кто знает, но в американской космической программе, вплоть до середины 70-х годов использовался воздух с повышенным содержанием кислорода, что  приводило к перенасыщению крови кислородом, что вело к измененным состояниям сознания астронавтов и их непредсказуемому поведению на орбите.

Отец сделал целый ряд удивительных открытий, позволивших опередить американцев в космической гонке  на несколько десятилетий.

Но мы узнали об этом — только когда папы не стало.

На его поминках прославленные ученые, а также космонавты Г.С.Береговой и А.А.Леонов впервые рассказали нам — его семье — о том КЕМ же, был наш папка, и какой вклад он внес в развитие науки и практики долговременных космических полётов.

Я сотни раз наблюдала за тем, как папа работал. Заходя в отцовский кабинет, порой я заставала его неподвижно сидящим в кресле. Было странно и страшно видеть, что папа не реагирует ни на слова, ни на прикосновения. Он был как бы и здесь, и «не здесь». В какой-то момент, папа хватал ручку, и, открыв толстую тетрадь, начинал что-то чертить, записывать формулы, считать на логарифмической линейке…

Заметив меня, папа улыбался своими огромными сияющими глазами и спрашивал: «Что ты хотел, Ленок?» Он почему-то часто обращался ко мне именно так, будто я была мальчиком.

Кстати, если мама воспитывала меня, как девочку – учила готовить, шить, вязать, вести хозяйство, папа — брал с собой на рыбалку, учил стрелять: в тире и из стендовой винтовки (он увлекался стрельбой по тарелочкам), учил ездить верхом и даже брал с собой «в ночное»… У костра, под огромными звездами, папа рассказывал о  Копернике и Джордано Бруноо Циолковском, Вернадском,  Чижевском — великих русских космистах. Учил находить на ночном небосводе разные звезды и созвездия. От папы ещё в раннем детстве я узнала кто такой Николо Тесла.

Став взрослой, я поняла, что папа практиковал те же методы, что и великий Тесла, когда делал свои открытия.

Я до сих пор зачитываюсь трудами русских космистов и философов, находя в них подтверждения истинности понятий  о мироустройстве и о месте Человека-Творцак которым я в своей жизни пришла, и которые теперь транслирую в мир.

…Вечерами папа периодически что-то паял, собирал какие-то приборы. Один из них — прибор для нахождения на теле БАТов (особых точек, используемых для лечения в китайской медицине). Собрал он и прибор для тренировки дыхания. Теперь я понимаю его принцип: благодаря замедлению  дыхания, согласно ритму звуковых команд из папиного прибора, можно было произвольно переводить  мозг из «бэта-состояния» в «альфу» (или даже в «тэту», когда человек уже практически засыпал).

Папа показывал свои приборы, давал «побаловаться» — попробовать как это работает, правда всегда под его присмотром. До сих пор помню, как загоралась лампочка, и раздавался тоненький звуковой сигнал, когда мы находили биологически-активную точку с помощью крошечного шарика на специальном щупе, подключенном к его чудо-прибору.

Именно тогда, в раннем детстве, я впервые научилась переводить свой мозг в ритм альфадостигая творческих состояний; видя ауру людей, животных и предметов; получая доступ к быстрому обучению и практически к мгновенному получению информации «из ниоткуда» (так в 60-е годы называли то, что теперь зовут информационным полем).

Судя по сохранившимся рисункам, уже в возрасте 2-х с половиной лет я взяла в руки карандаш. Сначала на рисунках были «каляки-маляки», но очень скоро стало получаться рисовать вполне узнаваемые грибы, фрукты, животных, а затем и людей… Как рассказывает мама, на её вопрос: почему я так странно раскрасила  котика (картинка внизу нарисована в возрасте 2 лет и 11 месяцев), я ответила: «Этот котик сердится, но вообще он — добрый»2-goda-11-mes-koshki

Оказывается, уже в столь раннем возрасте я видела (и зарисовывала) различные цвета энергий и умела по цвету распознать её качество…

Сейчас есть аура-камеры, где вы можете «сфотографировать» свою ауру и увидеть какие цвета в ней присутствуют, и практически каждому известно какие цвета соответствуют каким «чакрам». Но в начале 60-х годов прошлого века никто ещё не слышал об «ауре», да и вряд ли кто задумывался о том какого цвета энергии вокруг наших тел…

Поэтому столь ценно, что эти рисунки сохранились.

К 3-м годам я уже умела читать, а также постоянно напевала какие-то свои мелодии. И когда к старшей сестре начала приходить учительница музыки, я присутствовала на этих уроках, затаившись в кресле возле пианино.
Однажды произошел удивительный случай, определивший мою жизнь на долгие годы. Конечно, сама я этого не помню: передаю, как рассказывала мама…
В тот день, после окончания занятия, разговаривая с учительницей музыки  уже на выходе из квартиры, они услышали, как то, чему только что (причем с нулевым эффектом) пытались научить сестру (подбор мелодии от разных клавиш), вдруг зазвучало из комнаты. Учительница радостно вернулась к пианино, чтобы её похвалить и… замерла! На крутящемся стульчике, стоя на коленках, чтобы доставать до клавиатуры, высунув язык от усердия, маленькая, ещё не достигшая трехлетнего возраста Я, энергично играла от всех нот мелодию «А мы просо сеяли-сеяли», барабаня по клавишам двумя, сложенными вместе, крошечными пальчиками. Мама, вошедшая в комнату вслед за учительницей, была поражена тем, что я, не реагируя на их приход, продолжаю с упоением играть одно упражнение за другим, выполняя то, что было задано «на дом» старшей сестре.

Учительница определила у меня абсолютный слух, и сказала, что ребенка нужно непременно учить. В Чкаловской музыкальной школе работала подготовительная группа, куда набирали детей с 5 лет. Учительница обещала поспособствовать, чтобы меня туда зачислили, когда исполнится хотя бы 3 годика. А пока, она готова заниматься с нами обеими. Видимо, ей было настолько интересно попробовать  воспитать «маленького Моцарта», что она решила работать со мной бесплатно.

Сверхчувственные (паранормальные) способности открылись у меня очень рано.
Наверное, это последствие того, что в 2 с небольшим годика я пережила первую клиническую смерть. В 16 лет — был и второй подобный опыт. Об этом я расскажу дальше.
Для меня самой это странно, но я хорошо помню момент своего первого «выхода».
Вдруг потолок по периметру и люстра, висевшая в комнате, заполыхали огнём… Я стала звать маму и кричать о том, что вижу…
Помню лицо мамы, папы и доктора Тамары Ивановны (она жила в квартире над нами), склонившиеся надо мной…
Дальше помню как папа, держа меня за ножки — вниз головой, шлепает по попке и трясёт. Было страшно, попка пылала от шлепков. Я заплакала. А папа рассмеялся, положил меня в кроватку и вытер пот со лба…

Вскоре после этого я начала рисовать ауры людей, а также крошечными ручками пыталась извлекать из пространства рядом с мамой, папой или сестрой, «инцефляры» (моё собственное детское название того, что, видимо, теперь называют «лярвами» или «сущностями», паразитирующими на тонких планах.)

4-s-polovinoy-godaНа рисунках я изображала «инцефляры», как червячков или же, как спутанные проводки в четко очерченных цветных аурах вокруг тела. Сохранилось несколько необычных рисунков с аурами. На этом — вы можете видеть руки девочки в характерном положении «лоцирования», на её лбу — синюю точку (третий глаз), из ступней вниз идут лучи «заземления», а в ауре — те самые «инцефляры». Кстати, силуэт кошки обведен голубым карандашом, что придает эффект голубого свечения.  Посмотрите внимательно! Детям, оказывается, от природы доступно то, чему за огромные деньги учат на «курсах экстрасенсов».

mne-3-godikaВ подготовительную группу музыкальной школы меня взяли в возрасте 3 лет, вопреки всем правилам. К тому моменту я, как вы видите на фото, уже твердо держала в руках карандаш и была готова учиться. Кстати, попробуйте сравнить на фото нотки, которые пишу я, и нотки в тетради пяти- или шестилетнего ребенка. Удивительно, правда?

ЦМШ. ФИДЕЛЬ КАСТРО. КОНКУРСЫ. ОЛИМПИАДЫ. ПУТЕШЕСТВИЯ

К 7 годам, когда нужно было идти в школу, я уже настолько прилично играла на пианино, что родителям посоветовали отдать меня учиться в ЦМШ (Центральную музыкальную школу при Московской Консерватории — школу для одаренных детей). Как раз в тот момент  решался вопрос: переведут ли папу служить из НИИ ВВС в Звёздный городок, или, как подающего большие надежды ученого, переведут на работу в Москву, в Институт Медико-биологических проблем Академии наук — головное НИИ, где ученые занимаются всем комплексом проблем, связанных с космической медициной (и не только).

В надежде на то, что мы скоро переедем в Москву, я сдавала экзамены в ЦМШ. Помню, что в тот же год туда поступал Дима Шостакович. Его за ручку на экзамены водил сам Дмитрий Дмитриевич. Я отчетливо его помню: без галстука, в очень простом темно-сером костюме, в круглых очках, с задорным вихром на затылке. Взрослые перешептывались: Шостакович-Шостакович… а мне тогда было непонятно почему такой  ажиотаж вокруг того, что Диму приводит его дедушка?!

Я успешно прошла многоступенчатый конкурсный отбор в ЦМШ, поступив, что называется, с улицы: никто за меня «не хлопотал». Папа – врач, мама — всю жизнь работала заведующей аптекой (провизор по образованию). Но… поступить-то я поступила, да так ни дня в ЦМШ и не училась. Отца перевели на работу в Центр Подготовки космонавтов — в Звёздный, а вовсе не в Москву…

Учась во втором классе школы, я приняла участие в Конкурсе юных музыкантов Подмосковья, где соревновалась с детьми разного возраста, вплоть до восьмиклассников.
Концерт лауреатов проходил в Зале им. П.И.Чайковского в апреле 1970 года. И я, как самый юный лауреат, открывала программу концерта «Песней жаворонка» П.И.Чайковского. Помню, как вызвали на бис, как, неловко перебирая ногами, бочком-бочком, но зато лицом к залу, — я выбегала из-за кулис кланяться. Говорят, моё выступление на этом концерте, с комментариями маститых музыковедов, дважды транслировали по радио «Маяк». Жаль, что ни я, ни родители этого не слышали…
Для выступления в Зале Чайковского мне пошили удивительное платье: из белого гипюра на розовой подкладке. Получился нежный оттенок «яблони в цвету». Нежность образа подчеркивал ряд довольно крупных жемчужин-пуговок от воротничка до пояса. Увы, это платье удалось «вывести в свет» лишь однажды: уже летом из него выросла…

Переехав в Звёздный, я поступила в специализированную школу с английским уклоном. Училась в одном классе с детьми героев-космонавтов Галей Гагариной и Викой Леоновой. В музыкальной школе Звездного городка мы пели в хоре вместе со многими детьми космонавтов, а после занятий — гуляли, дурачились, ходили друг к другу в гости…

fidel-1Когда в городок приезжал Фидель Кастро в сопровождении Леонида Ильича Брежнева, мне доверили вручать Фиделю цветы. Предполагалось, что они вместе выйдут из дверей Дома Космонавтов, на ступеньках которого справа и слева выстроились пионеры в парадной форме.
По сценарию, мы с одноклассницей Мариной должны были одновременно выбежать наверх, подарить цветы: она — Брежневу, я — Кастро, fidel-2а затем — так же синхронно вернуться на место. Отрепетировали…
Но всё пошло не так…

Двери отворились, и как только появился Леонид Ильич, нам скомандовали: «Побежали!» Но… Брежнев вышел один! Марина подарила ему цветы, а я, не зная что же делать, пометавшись туда-сюда, остановилась возле Первого лица нашего государства. Помню, Брежнев спросил как я учусь?
Похвалил за то, что отличница.

fidel-3И вот наконец Фидель вышел на улицу. Брежнев подтолкнул меня вперед, и я побежала…
Приняв цветы, Фидель Кастро поцеловал меня и задержал рядом с собой!
Всё есть на фото. Смотрите сами как это было.

*********

…В школе я больше всего любила литературу, географию и английский язык. Именно эти  предметы оказали самое большое влияние на мою взрослую жизнь,  на мой путь.

Ещё в те годы я начала писать первые стихи, публикуя их в стенгазете. Тогда же училась придумывать необычные заголовки, изобретала какие-то новые рисованные шрифты… Было очень приятно, когда ребята из других классов приходили посмотреть наши газеты. С замиранием сердца ловила я их отзывы…

Мне всегда как-то очень легко давалось изучение языков. Может быть, дело в «абсолютном слухе», может — во «врожденной грамотности»? На уроках русского и литературы я обожала писать сочинения,  да и все Олимпиады по английскому, на которые меня только посылали — регулярно выигрывала… Кстати, «комплекс отличницы», во взрослой жизни очень мешает. Пытаюсь учиться «пофигизму», да вот как-то не слишком получается…

В школьные годы я полюбила путешествовать. На папиной машине мы объехали всю европейскую часть страны. Один из наших маршрутов пролегал через Ленинград, где мы остановились на неделю, чтобы пройтись по музеям и осмотреть дворцы Петергофа, Павловска, Екатерининский дворец в Царском Селе, съездить «на залив»… Далее мы проехали всю Эстонию, Латвию, Литву, где тоже задержались на несколько дней в знаменитой Паланге. Запомнился музей янтаря, потрясающий костёл, удивительная архитектура… Затем мы доехали до Куршской косы в Калининградской области, где требовалось специальное разрешение на въезд в приграничные территории. У папы оно было, и нас пустили посмотреть «розарий Геринга», который произвел на меня неизгладимое впечатление…  Папа всю жизнь обожал розы… Эта любовь передалась и нам с сестрой. А возвращались мы в Москву через Белоруссию, в которой люди мне показались более добрыми и душевными, чем где бы то ни было. С тех пор я там ни разу не была, а хотелось бы… Да, мы несколько раз ездили на машине в Крым! До сих пор помню дорогу в Никитский ботанический сад — крутые подъемы, на которые снизу было страшно смотреть, где мотор «закипал»… Когда это случалось, мы выходили из машины в ожидании, когда можно будет двинуться дальше, и любовались потрясающими Крымскими пейзажами. В Алупке меня поразила неземная красота «Ласточкиного гнезда». Запомнился Гурзуф с видом на Артек и Медведь-гору. Помню как купались в прохладном Черном море, как качались на волнах, а потом собирали вдоль полосы прибоя перламутровые ракушки… Однажды после шторма на берег выбросило множество огромных, шевелящих щупальцами, розоватых и голубоватых медуз… Бррррр!
Всей семьёй мы также регулярно катались по Подмосковью и ближайшим областям: Владимир, Суздаль, Ярославль, Кострома, Дмитров, Тула… Мне нравились путешествия с ночевками в придорожных кемпингах!
На всю жизнь запомнился отпуск в палаточном городке на острове Остёр, что расположен посреди реки Десна, в Черниговской области. В центре островка было небольшое живописное озеро с большими зелеными лягушками, по вечерам дававшими ква-н-церты, с огромными белыми лилиями и более мелкими ярко-желтыми кувшинками из длинных стеблей которых, расщепляя их по всей длине, мы делали красивые «кудрявые прически с коронами». Прямо возле нашей палатки росла высокая кряжистая шелковица, на которую мы с ребятами поочередно лазали, чтобы стрясти в веток ягоды. С каким удовольствием мы поедали её сладчайшие ягоды, попутно вымазываясь все, с ног до головы, в её соке. Помните, как в рекламе: «чумазые дети — счастливые дети!» И это так!

Я обещала рассказать о своем втором «выходе», о том, что называют клинической смертью.
Этот выход дал мне уверенность, что смерти — нет! Есть «Тот Свет», как это мудро называли на Руси…
Произошло это в Алуште.
После окончания 1-го курса, профсоюз Гнесинского училища выделил мне курсовку — бесплатную путевку на море. Но мне было всего 16 лет и, конечно же, мама не отпустила меня одну, поехала со мной.
Курсовка предполагала питание и обслуживание в санатории, а проживание — в частном секторе. За меня это всё оплачивал профсоюз, а для мамы снять соседнюю раскладушку в той же комнате, стоило сущие копейки.
Тогда ещё не было мобильной связи и, для того, чтобы позвонить домой, требовалось идти на почтамт, заказывать междугородний разговор и из специальной кабинки за стеклянной дверью можно было переговорить.
Помню, это было очень жаркое воскресенье. Первое воскресенье нашего отдыха. Мы с мамой шли с пляжа мимо почтамта. Она решила позвонить папе, который по воскресеньям работал дома над своим очередным аппаратом… Мы зашли в переговорный зал, но там было безумно жарко и душно. Мама заняла очередь и вывела меня на свежий воздух, усадила на скамеечку и велела ждать её возвращения.
Возле почтамта на огромной квадратной клумбе цвели удивительной красоты розы сорта Глория Деи. Название переводится, как «Слава Божья». Запах роз смешивался с запахом моря.
Я почувствовала сильное головокружение и упала на землю.
То, что происходило дальше я «видела» и «слышала» со стороны. К моему неподвижно лежащему телу подбежал какой-то парень, попытался приподнять, щупал пульс… Затем, начал кричать, что девочке плохо, похоже, что она умерла. Пульса нет. Скорую! Скорее вызывайте скорую! Он вбежал в зал почтамта и прокричал: «Там девочка умерла! Чья там девочка?!» В то же время, из телефона-автомата кто-то звонил в «Скорую». И я слышала, как человека спрашивали имя, фамилию, возраст девочки… а он только кричал — не знаю, приезжайте скорее к почтамту.
Выбежала мама и с каким-то нечеловеческим воем схватила меня, стала трясти, шлепать по щекам…
Тут приехала «Скорая». Я видела, как тело погрузили на носилки и занесли через заднюю дверцу внутрь машины. Туда же забралась и плачущая мама. Помню, как врач сделал какой-то укол, после чего я не видела ничего, что происходило в машине, а вылетела в космическое пространство.
Я летела между звезд, купаясь в их ласковом свете, и слышала ни с чем не сравнимое «пение звезд». Сейчас я понимаю: это было обертонное звучание пространств, высших измерений. Каждая планета, каждое скопление звезд светили и звучали по-разному. Они ощущались, как абсолютно родные, любящие живые поющие существа. И это было божественно — незабываемо красиво! Помню низкий звучный голос, донесшийся из пространства и до сих пор эхом отзывающийся в моих ушах: «Ещё не время! Возвращайся…»
И я снова очутилась в машине Скорой помощи. Помню облегченный вздох врача: «Ну, Слава Богу, вернулась» …а мне так не хотелось возвращаться, я кричала на врачей — зачем они меня вернули оттуда, там было так хорошо?!
Врачи хотели положить меня в больницу — понаблюдать, но я наотрез отказалась и даже мама не смогла меня убедить. Мы посидели немножко на лавочке возле больницы и продолжили свой путь  домой, на съемную квартиру.

На следующий день в библиотеке санатория мне в руки попался журнал «Знамя» с повестью Валентина Сидорова «Семь дней в Гималаях».
Произошло «узнавание», вспоминание… я даже затрудняюсь подобрать слово, которое бы могло обрисовать тот процесс, что происходил со мной во время чтения… Каюсь! Я увезла этот журнал с собой, не вернула в библиотеку. Это был первый и единственный раз, когда я взяла чужое… Мне было очень стыдно, но я не смогла с расстаться с этим журналом, со Знанием, которое теплой волной окутало моё сердце!
Всё в жизни неслучайно, всё происходит в нужное время, …и «каждый человек тебе Великий Учитель», — это я запомнила на всю жизнь.
Вот так, друзья мои, я съездила в 1977 году в Алушту.

А через пару месяцев папы не стало, он ушел на «Тот Свет». Он часто снится мне по сей день. Я каждый раз удивляюсь тому, что он вернулся, а он рассказывает о своих новых разработках, новых открытиях. И потом я просыпаюсь, а на душе светло-светло…

…Да, друзья. Вернемся к рассказу о путешествиях.
К настоящему моменту я объехала уже более 40 стран мира, побывав на всех обитаемых континентах. Исследовала многие заповедные уголки красавицы-России…

Кстати, во время некоторых путешествий я вела дневниковые записи…
san-marko-venetsiyaВам интересно узнать о приключениях русских в Великобритании? — Мы  облазили многие интересные места: проехали от Лондона, через Бирмингем и Ноттингем —  до  озера Лох-Несс в Шотландии.
В Италии тоже было прикольно! Заблудившись в Венеции, мы чуть не опоздали на поезд до Генуи, откуда на корабле Коста Романтика стартовали в круиз по Средиземному морю .
Ну а если захотите услышать о Большом путешествии по Европе, взглянуть на Финские зарисовки, и, покопавшись в Японо-Австралийском дневнике, на десерт получить воспоминания о недельном пребывании в бананово-лимонном Сингапуре-пупе-пуре… вам придется запастись достаточным количеством времени.
Читайте, друзья, переходя по ссылкам выше! Когда-то мне говорили, что по стилю эти «документальные репортажи с места событий» напоминают рассказы Джералда Даррелла. Не верите? — Проверьте!

Продолжение…

 

Спасибо, что поделились статьей в социальных сетях!